Как не сойти с ума, когда видишь сразу тридцать трупов: о своей работе рассказывают петербургские спасатели

ЛЮДИ
Почти окраина Петербурга. Точнее так, район Кировский, но самые его задворки, так сложилось, что это место ассоциируется обычно с промзоной. Серое, ничем не примечательное кирпичное здание на улице Невельской, зато во дворе что ни машина, то со спецномерами и опознавательными знаками. Каждая — уникальный, дорогостоящий «аппарат». Но об этом чуть позже. А так полное ощущение скромного бюджетного заведения. И только после знакомства с теми, кто здесь работает, понимаешь: главное богатство — люди, а вообще все тут очень по-русски. Они бессребреники, настоящие мужики, которые трудятся и «во имя», и «вопреки». И в огонь, и в воду. Только без медных труб. Потому что скромные и немногословные. Не про «хайп», в общем.

Константин Калинин

спасатель аварийно спасательного отряда
Я в отряде 11 лет. До этого работал в колл-центре, Интернет продавал. Чушь это все никому не нужная. А потом родственники подсказали, прошел курсы спасателей и понял, что это мое.
«Давай сразу на «ты», — предлагает мне Костя, и я соглашаюсь. Обаятельный, улыбчивый молодой человек с бородой. Я тут же пытаюсь расположить к себе собеседника: мол, борода должна мешать, возможно, во время пожара. На этом мои дилетантские вопросы только начинаются, но Костя ответит на все и даже не будет раздражаться.
Мы идем к машине, которая участвует в поисках людей. Это чуть ли не экспериментальный проект, наш, отечественный, автомобиль с мини-вертолетом, если так можно выразиться, на борту. Беспилотник, который заправляют топливом, рассчитан он на несколько летных часов, основная его задача — фото- и видеосъемка заданного участка и патрулирование поисковой территории. В салоне пульт управления и места для операторов, соответственно, которые этим вертолетом управляют. Гордость отряда, потому что мало у кого в городе такая машина есть. Правда, взлетал вертолет всего 15 раз. На практике оказался очень капризным в обслуживании аппаратом.
С недавних пор, а именно уже два года, как у спасателей теперь есть автомобиль, который работает только на «ковидные» вызовы. А именно — в подмогу медикам, когда больной не может сам дойти до кареты скорой помощи по разным причинам. И тогда приезжают спасатели в полной спецзащите. После каждого такого вызова салон естественно обрабатывается. В среднем, это 5 вызовов на ковид в день, максимум было 11, и это не учитывая все остальные. Идем дальше по автопарку, угловатый «ПАЗик», но «денег немалых стоит» по словам Константина. Эта машина выезжает на различные химические аварии.
Была у нас, к примеру, лет семь назад утечка перекиси водорода, кажется, шестидесятипроцентной. Она была в бочках, но одну проткнули во время погрузки. На нее не обращали внимания, пока не приехали на сортировку, а она течет. Вот нас и вызвали, мол приезжайте, устраняйте течь. Нередко такие опасные вещества недобросовестные люди просто сливают в канализацию. В других странах больше заботятся об экологии. Мы нужны либо для того, чтобы устранить эту утечку, либо для того, чтобы помочь вытащить бочку с повреждением. Соответственно, мы в химкостюмах вскрыли дверь и все вынули. У нас есть специальный контейнер, в который мы можем собирать опасную жидкость и везти на полигоны. Имеются необычные пожарные рукава, химостойкие, это как пылесос.

А еще у нас есть такая штука — называется дегазационный комплекс — надувная, как душ. Она есть не у многих. Звено газоспасательного отделения, найдя пострадавшего или просто выполнив свою задачу, должно проходить через него, чтобы снять концентрацию того или иного опасного вещества. А еще, что конечно удивляет до сих пор, так это то, что у нас на весь город работает только одна лаборатория. Вот допустим, вызов на химическую аварию, мы приезжаем. Должна прибыть та самая лаборатория, которая сделает замеры и только после этого назначить план работ… Благо только одно — ты надеваешь специальный капсульный костюм, включаешь аппарат, и любое химическое вещество не попадет к тебе. Это серьёзная защита, но не от жидкостей, которые могут самовоспламеняться...

Привет из 90-х, спасение лошади и мужские слезы

Костя продолжает знакомить меня с арсеналом спасателей. Это и пневмоподушки, пневмодомкраты. Они нужны для того, чтобы поднимать машины во время происшествий. Баллон с сжатым воздухом подается по линии, операторы следят за тем, как и куда подложить подушку: так, например, есть та, которая поднимет 67 тонн (вес трамвая), есть на 40 тонн, 24 тонны и 10 тонн.

Однажды ребятам пришлось вызволять лошадь, которая провалилась в яму. Спасателей вызвали цыгане. Там обошлись подушкой на 4 тонны. Животное в итоге спасли. Есть бетонолом и разного рода «кусачки». Одним словом, для этих ребят нет закрытых дверей и металла, которые нельзя было бы разрезать.

Они также обучены работать на воде и под водой и могут оказать первую помощь пострадавшему. Есть аппарат для искусственной вентиляции легких и складные шины. Но по закону, спасатель должен извлечь, вынести пострадавшего из опасной зоны, будь то ДТП или пожар, и только тогда врач может приступить к реанимационным действиям.
Иногда приходится уговаривать врача подойти и сделать обезболивающий укол человеку, который находится в тисках искореженного металла. Да и мало кто на это идет, у нас это не предусмотрено нашими протоколами работы, к сожалению.

Как это было в одну из моих смен. Чтобы было понятно, у нас смена выдалась очень «горячей»: три пожара за ночь, один со взрывом, из жилого дома мы тогда человек десять вывели, и тут нас вызывают к 6 утра на ДТП, в Автово. Там лобовое столкновение. Легковушка с грузовиком. Мы приезжаем, а там пожарные пытаются ручной гидравликой «вырезать его из машины». Чтобы было понятно, удар был такой силы, что мужик грудной клеткой сломал руль. Но он был жив, и надо было сражаться. Стали заводить свою гидравлическую станцию, а она не заводится. Я побежал к пострадавшему, накрыл его одеялом. Станция заглохла. В итоге она завелась, а потом она сломалась, взяли кусачки. Человека надо вынимать, качали ручным, спустя пять минут станция завелась, мы его вынули, отдали его в скорую живым. И только потом мы поняли, что у нас был аккумулятор, а мы просто от недосыпа не сориентировались. И вот тогда я помню, плакал, жалко было мужика, надеюсь он выжил.

Однажды был почти мистический случай, когда спасателей вызвали на адрес, потому что из водосточной трубы шла кровь. Выяснилось вскоре, что это была краска, в доме шли ремонтные работы. Но буквально через несколько часов их снова вызвали на тот же адрес, кровельщики обнаружили на крыше два скелета — мужской и женский. Они были спрятаны под крышей, и скорее всего, это были жертвы бандитских разборок 90-х. Такие страшные находки случаются. Но в тот раз все было необычно жутко.

Александр Шандаевский

заместитель начальника аварийно-спасательного отряда
«Невская мануфактура» — это была мощная печка, в которой все сгорало за пять минут.
Заходим в помещение, где располагается отряд спасателей. В комнате с большими окнами «Огонь-баба», так ласково, еще раз отмечу, ласково мужики называют диспетчера Катю за то, что в ее смену всегда много вызовов. На кухне на плите стоит казан: бывает так, что во время смены можно приготовить даже плов.
Александра Родионовича застаем почти на выходе. Он сдал смену и уже собирался уходить. Костя представляет его как опытнейшего спасателя и настоящего товарища, не поговорить с ним нельзя. Он очень скромный, улыбчивый мужчина.

Прошу его вспомнить самые сложные задания, и он тут же называет сразу два самых страшных для многих словосочетания — это «Невский экспресс» и «Невская мануфактура». Теракт 2009 года и самый разрушительный пожар в Петербурге за последние десятилетия:
Мы работали на «Невской мануфактуре», это был пятый номер (самый сложный класс пожара). Там работы по всей площади были. Весь город был задействован. Главное — нужно было предотвратить распространение огня. Но очень сильно мешал ветер.

Конкретно мы взяли под контроль соседнее здание, которое тоже начало гореть. Мы эвакуировали людей из соседнего отеля. Проверяли, не осталось ли кого-то там. Наша задача была отсечь этот огонь, чтобы не горело дальше. Но все осложнялось ещё и тем, что горели резиновые лодки, клей, которые находились на территории производств. Горючие материалы + старые перекрытия деревянные — все друг на друга наложилось.

Это была мощная печка — все сгорало за 5 минут. Межэтажные перекрытия проваливались. Физически туда было не зайти. Я знаю, там было 5 пострадавших пожарных. Один погиб, они просто, видимо, не сориентировались, когда стали выходить. И такое, к сожалению, бывает. Их просто отрезало огнем.

«Я помню «Невский экспресс» —заходим в вагон, а там 30 трупов»

Никто не ведет статистику, сколько кого спас. Это постоянно происходит. Но, безусловно, есть такие случаи, которые навсегда врезаются в память. «Невский экспресс» из их числа.

Когда мы прибыли на место крушения, то ФСО нас не пускало, сказали, что может быть второй взрыв. Мы слышали стоны людей, кто-то был еще жив. Но на протяжении пяти часов нас не пускали. Потом запустили по два человека, посмотреть сколько там пострадавших, страшно там было. До этого там были люди и просили о помощи. Но ФСО оградило. Не все мы можем делать. В такие минуты ты стараешься просто следовать инструкциям. Жертв могло быть и больше.

Нужно стараться не давать волю эмоциям, иначе выгоришь быстро. Я сколько себя помню всегда хотел быть спасателем. Здесь люди не за деньги работают. Это просто или есть, или нет в характере. И я очень хочу, чтобы служба развивалась.
По громкой связи объявляют вызов на ДТП. На проспекте Стачек столкнулись две легковушки. Дежурная бригада буквально вылетает из комнаты отдыха. Правда, такого молниеносного сбора я не видела еще ни разу. В части нет никакого пожарного шеста, как это обычно показано в фильмах, ребятам спуститься до машины всего нужно на три ступени.

Их провожает голубь Степан, ну как провожает, старается не пересечься маршрутом. Птица уже несколько месяцев живет под лестницей, и ее подкармливают всем отрядом, а раньше были кошки и собаки. Но это все лирика, в дороге спасатели надевают то, что не успели надеть на базе, перчатки, шлемы. И уже в дороге распределяют, кто что будет делать. Палыч (водитель) несется так, что на поворотах буквально припечатывает к окну.

Андрей Нилов

водитель
Я пришел сюда, когда мне было пятьдесят
Мне говорят, что таких людей как Андрей Палыч надо знать в лицо. Это не просто водитель, это виртуоз.

Во-первых, он без навигатора найдет самый короткий путь до заданного места и пронесется до него как будто на крыльях. Я не успела и глазом моргнуть, как мы оказались на месте, но Андрей Палыч все же кое-что рассказал:
Пришел сюда из простых водителей, тут главное — свое дело знать хорошо. Меня пропускают. Если ждать, когда тебя пропустят, то не пропустят. А если поддавливать, то пропускают. Все по-разному. Мое дело доехать.

Если что-то серьезное, то помогаем. На ДТП не хватает рук, тогда помогаем. А иногда и бронежилеты не спасают (смеется): это когда мы дверь вскрывали, а оттуда в нас банка с огурцами полетела, ну и такое тоже бывает. Работа, в общем, интересная.
По прибытию картина для них (спасателей) привычная. Толпа зевак, искорёженная груда металла. На мой непрофессиональный взгляд одна машина так совсем уже не похожа на автомобиль, но в ней сработали все подушки, и пассажиры и водитель, что удивительно, рядом стоят.

А вот в другой машине не сработали, и у мужчины явно что-то с ногой. Но все, слава Богу, живы. Спасатели говорят: «Думали, вырезать придется». Но вместо этого, к счастью, они просто оградят место происшествия и помогут донести пострадавшего до кареты скорой помощи.
Здесь мы прощаемся, мешаться под ногами тут и так есть кому. Хорошей смены не желаю, говорят, тогда точно будут гонять всю ночь, это как если закупиться продуктами перед ночным дежурством. Это все, конечно, приметы. Есть, кто в них верит, кто — нет.

Как бы банально ни звучало, но как же это классно, что есть такие вот люди. Простые, скромные и очень настоящие. Денег здесь не заработаешь, миллионы не поднимешь, но они точно самые богатые из всех, кого я знаю.

Фотограф Арина Горшенина

Подписывайтесь на «Скамейку» в соцсетях:

Татьяна Медведева
Автор

Понравился материал?