Жители и урбанисты — о намывных территориях, освоении «серого пояса» и спальниках на окраине

ГОРОД
«Петербург окружён Ленинградом, а Ленинград новостройками» — утверждают в интернет-пространстве. Если посмотреть на градостроительные планы и схемы развития — понимаешь о чем речь. Исторический центр, советские постройки, а дальше Парнас, Кудрово, Мурино, Парашютная…
Движение, вроде, понятно — «от центра к окраинам». И тут можно было бы ставить точку. Но, на самом деле, не все так просто. У современного города появляются новые тенденции и векторы роста. Помимо окраин жилые дома возводят на месте «серого пояса» и на намывных территориях. Что из этого лучше для жителей, застройщиков и городской экосистемы, в верном ли направлении движемся и какие есть альтернативы?

…Намоем, будем жить

Намыв территорий — процесс создания суши в океане, в руслах рек или озерах. Создание территории может происходить как в форме искусственных островов, так и расширением береговой линии.
Начнем с того, что на слуху. Намывные территории Васильевского острова будут расширять. Там появится еще один жилой комплекс. Застройщик обещает 700 тысяч квадратных метров жилья. 260 тысяч — это общественно-деловые объекты. Три школы, шесть детских садов и благоустройство набережной Финского залива. Звучит привлекательно: шикарный вид на воду, до центра города рукой подать, рядом съезд на ЗСД. Но не спешите подсчитывать накопленное или думать об ипотеке. Подобные обещания звучали и раньше, когда на новых намывных Васильевского острова начали строить первые жилые дома. Тогда район позиционировали как визитную карточку города, которую будут видеть туристы, прибывающие на круизных лайнерах в морской порт. Говорили о том, что это и есть тот самый морской фасад, который задумывался еще ленинградским архитектором Николаем Барановым. В итоге получили это…
С десяток домов не самого высокого качества, на которые уже приклеили ярлык — очередной «человейник». О том, как живется на намыве, некогда самой перспективной локации города, рассказывает местный житель Наталья Камолинкова.

— Наталья, перед покупкой квартиры наверняка взвешивали плюсы и минусы района. Рассчитывали на развитие. То, что ожидали, и то, что получили сильно отличается?

— У меня особенная ситуация: я передвигаюсь на инвалидной коляске и я субъективна в этом вопросе. В первую очередь, мне было важно здесь и сейчас получить доступную среду в плане выхода из дома и магазинов в пешей доступности. На территории жилого комплекса это есть. Но если посмотреть немного шире, то тут же возникают проблемы. У нас нет дорог, нет школы, не хватает детских садов. Мы до сих пор, а я заехала в квартиру 3 года назад, пользуемся инфраструктурой соседних кварталов, где общеобразовательные заведения теперь переполнены, по 40 человек в классе, в детские сады не попасть. Та же проблема с поликлиниками, больницами, да даже с отделениями банков. На существующую инфраструктуру неожиданно обрушились плюс 10 000 человек. Часть обязательств по созданию социальной инфраструктуры взял на себя застройщик. Например, по планам, школа будет построена к 2026-му году. Но опять же, планы могут легко поменяться, как произошло с нашими дорогами. Спроектировать их должны были еще в 2019-м. Сейчас 2021 год и до сих пор тишина. При всем этом, нужно понимать, что сейчас сданы далеко не все дома, большое заселение ожидается летом, тогда эта ситуация только усугубится.

— О планах по расширению намыва слышали? Вам, наверное, вид из окна на Финский залив закроют?

— Вид из окна — это не самое страшное, на самом деле. Мы о другом переживаем. Расширение намыва — это масштабное строительство, которое будет длиться не год и не два, а все 10. Здесь будет просто невозможно жить. Вбивание свай будет и днем, и ночью, я это знаю, сама была свидетелем тому. Добавим к бесконечному потоку грузовиков неизбежные песчаные бури. Ветра сильные на Васильевском острове, вся эта песчаная масса будет висеть в воздухе.

— О проекте застройки слышали что-нибудь?

— В этом самая большая проблема. Если там собираются строить очередное жилье, то боюсь, что повторятся все наши проблемы. Этот вопрос надо решать прямо сейчас. Если уж намыв будет, то надо чтобы это было не просто жилье, а лицо города, современное пространство, а не просто ряд высоток. Проблема в том, что строители не думают о благоустройстве, только о том, чтобы продать эти квадратные метры. А дом — это не только квартира и 4 стены. Ценность жилья в комфорте, удобстве и каком-то уюте вокруг.

Мнения экспертов:


Михаил Климовский

урбанист

Намывные территории — это очень спорный проект в нынешнем его виде. Если бы там строились многофункциональные объекты, была бы другая история. Но по факту намывные превратили в очередной спальный район низкого качества. Как такое могло произойти, что самый золотой участок превратили в непонятно что — не известно. Есть и другая проблема. Не до конца изучен вопрос влияния намыва на экосистему Финского залива. Петербургская дамба не рассчитана на то давление, которое неизбежно появится от новых намывных. Это из уроков физики нам известно. Давление на дамбу усилится и вымывание берегов начнется. Многие эксперты, говорят, что опасность может угрожать даже тем домам, которые там уже построены. Возможно, я сгущаю краски, но должно быть как минимум исследование, что такого не произойдет. Но его никто не проводил.

Александра Ненько

урбанист

История с намывными Васильевского острова дико капиталистическая. Она отражает неспособность властей к последовательному развитию территорий. Как бы масштабно не выглядел проект со стороны, но это гораздо легче для застройщиков. Они получают землю и получают ее сразу дорогую. Практически центр города, панорамные виды, близость к ЗСД. С точки зрения застройщика — это идеальный вариант.

«Ржавый пояс»

«Серый пояс» — условное определение центральных промышленных зон Петербурга. Некогда индустриальные окраины дореволюционной столицы превратились в центральные полузаброшенные территории.
Еще одна из последних и обсуждаемых новостей — предложение о переносе Большого порта Санкт-Петербурга в Усть-Лугу. Вместе с ним адрес поменяют и более 20 портовых терминалов и предприятий. Среди них «Балтийский завод», «Адмиралтейские верфи», «Северная верфь» и «Кировский завод». На освободившихся промышленных пространствах площадью в 600 га проведут редевелопмент — построят новый флагманский район, разумеется, с жильем и инфраструктурой. Стоимость такого переезда оценивается в 400 миллиардов рублей. Проект обсуждается, ведутся исследования.
С экономической точки зрения, для города эту идею рассматривать не будем, а возьмем как пример освоения того самого «серого» или, как его еще называют, «ржавого пояса». Когда на месте бывших фабрик и заводов вырастают жилые кварталы. О плюсах и минусах проживания в жилой промышленной зоне разговариваем с жителем ЖК «Георг Ландрин» Антоном Губичем. Новостройки выросли на месте одноименной шоколадной фабрики Петербурга.

— Антон, ваш дом стоит в некогда промышленной зоне, какие неудобства?

— Список достаточно большой. Поэтому начинаем загибать пальцы. В округе нет ни одного магазина, мастерской или парикмахерской, кофеен, баров не хватает. Нет парковок. Если ты не приобрел место для авто заранее, поставить машину негде. Нет общественных пространств, парков, скверов, даже собаку выгулять негде. Разве что в парке Лесотехнической академии, но до него еще добраться надо. Электросети перегружены, электричество выключается постоянно, особенно в первый год проживания. Постоянный шум от соседней стройки. С этим придется мириться еще года три.

— Социальная инфраструктура?

— Пока сложно сказать, район только развивается. Рядом строятся дома, полноценной нагрузки на инфраструктуру еще нет. Во дворе есть детский сад на 105 мест. Обещают разбить яблоневый сад, спортивные площадки разместить, футбольный стадион и медицинский центр. Но хватит ли этого на всех, будем смотреть в будущем.

— Если бы сейчас выбирали квартиру, сменил бы район? Намывные, окраины?

— Думаю, что нет. Этот вариант оказался самым удачным даже несмотря на все недостатки. Парнас очень далеко. Намывные не рассматривал, там даже дорог нет, тупиковый медвежий угол. Мурино — по многим пунктам приятное место, но опять же далеко от центра и работы.

Мнения экспертов:


Александра Ненько

урбанист

С точки зрения урбанистки, перенос порта — это не совсем целесообразно. Ведь из чего складывается «правильный район»? Это не только наличие жилья, но и производство, которое дает людям рабочие места. Должно быть разнообразие. Естественно, с той оговоркой, что это не вредные производства. Порт у нас экологической опасности не представляет. Может случиться и так, что когда будут распределять землю, то пункта о деловой застройке не будет, и тогда мы получим монотонную историю с нагрузкой на местную инфраструктуру. Что касается всего «серого пояса», то в этом направлении в городе делаются крохи. Его освоение идет за счет малого и среднего бизнеса, например, общественные пространства. Осваивается мало территорий. Для застройщиков это сложно, возникает много проблем: собрать собственников, очистить территорию, многие объекты являются памятниками и так далее.

Михаил Климовский

урбанист

Освоение портовых территорий — это отличная идея. Она давно назревала. Это может стать новым городским центром. Но опять же, вопрос в функциях. По-хорошему это должно стать комплексным местом с рекреационными функциями, культурными функциями. Если смотреть на международный опыт, то такие территории у воды всегда являются некой точкой роста. Взять, к примеру, Роттердам, Хельсинки. Там был комплексный подход. То же самое нужно сделать и у нас. Это очень важный район, который формирует облик Петербурга. Он будет влиять на то, каким будет город в будущем. Нам нельзя повторить ситуацию с намывом, важно не допустить очередной градостроительной ошибки.

Это не гетто

Гетто — части крупных городов, отведенные для добровольного или принудительного проживания меньшинств, в современном мире в результате социального, правового или экономического давления.
С центром города и «лоскутной» застройкой разобрались, теперь про окраины. Парнас: ряды небоскребов, уходящих в горизонт, как только не называют — гетто, мордор, «человейник». А местным жителям, между прочим, обидно. Общаемся с Натальей Крисятецкой.

— Прозвища района правда раздражают?

— «Спасибо» Илье Варламову за все эти обидные названия, активно вкладывается в терминологию. Я с ним частично согласна, конечно, но в этом нет. Есть большое социологическое исследование, когда эксперты сравнивали наши петербургские окраины с гетто в Нью-Йорке. Разумеется, сравнение оказалось некорректным. У нас нет социального жилья. Большая часть квартир принадлежит людям с достойной зарплатой, автомобилями и к маргинальному сообществу никакого отношения не имеет. А уж слово «человейники» вообще предлагаю запретить. С учетом того, как строятся наши города, вряд ли что-то будет меняться. Урбанизация идет полным ходом. Маленькие города умирают, все едут в Москву и Петербург. Чтобы разместить всех, строители действуют как действуют. Есть спрос на такое жилье. А вся эта терминология только портит нам жизнь.

— На Парнасе живете 10 лет? Богатый опыт. Вы чувствуете себя в Петербурге или это все же другой город?

— Я в Петербурге. В спальном районе города. Он сильно отличается от исторической части. Из минусов — очень много людей, это непривычно. Когда заезжали, были сданы 2 очереди домов, людей было намного меньше. Сейчас это целый город. Отсюда и все проблемы. Не хватает школ, они есть, 3, а уже должно быть 7. Не хватает детских садов. Есть проблема с общественным транспортом, на такое количество людей очень мало. Нет культурной жизни, мы ездим в центральную часть города. На всех один Шуваловский парк, нет скверов. Застройщики не заинтересованы в строительстве социальных объектов, потому что город не гарантирует выкуп этих объектов.

— Согласно социологическому исследованию, такие районы на окраинах больших городов выбирают ненадолго, на первое время. Затем люди стремятся переехать ближе к центру. У вас такое желание еще не появилось?

— Нет. Несмотря на то, что многое не устраивает, есть и то, что комфортно и удобно. Я не уверена, что есть что-то идеальное, всегда чем-то приходится жертвовать, чтобы что-то получить. У нас есть метро, выезд на транспортные развязки. Школа и детский сад под окнами, и это новые отдельные здания, а не квартира, как это часто бывает в центре. Это доступность всех услуг и магазинов в шаговой доступности. В центре вы такого не встретите.

Мнения экспертов:


Александра Ненько

урбанист

То, что происходит в новых спальных районах — это недальновидная экономическая стратегия. Если мы продолжим так строить, то нас ждет расползание города, деградация периферийных районов и накопление социального напряжения. У города есть градостроительный план — развитие по отдельным территориям, но нет «мастер-плана», а он нам очень необходим. Это концептуальная проработка, которая задает вектор развития города, формирование комфортной городской среды. А еще нужно больше обсуждений не только на уровне экспертов, но и на уровне жителей. С этим есть проблемы.

Михаил Климовский

урбанист

Мы наблюдаем такую картину, что стройка для города становится основным термином экономики. Стройка — это мультипликатор, который приносит много средств. Пока бетон льется, деньги идут в город, обеспечиваются рабочие места, магазины и поставщики стройматериалов получают прибыль, банки, потому что это ипотеки и многое другое. А нам надо смотреть на другую экономику, на другие принципы роста. Привлекать не только строителей, но и других специалистов. Мы не должны замыкаться на жилье. Параллельно нужно строить и креативные пространства, и образовательные учреждения. Даже иногда сдерживать рост города. От того, что происходит сейчас, город только теряет. И спальные районы на окраине — яркий пример. Девелоперы построили и уехали, а городу приходится вкладываться в социальную инфраструктуру и дороги.

Точка входящей миграции

За время подготовки материала я несколько раз от разных собеседников услышал одну и ту же фразу, что Петербург — это город-пылесос и точка входящей миграции. К нам всегда будут приезжать и покупать любое жилье и за любые деньги. С ипотекой и без, на намывных и на окраинах, комфортное и не очень. Этим и пользуются девелоперы, которые продолжают кормить обещаниями про дворцы, а строят одни «человейники». И от этого термина мы уже вряд ли избавимся, по крайней мере в ближайшие время, пока не изменятся подходы к градостроительной политике и законы.

Читайте на «Скамейке» о преодолении врожденной психотравмы спальных районов, и о Мурино, в котором можно жить счастливо.

Подписывайтесь на «Скамейку» в соцсетях:

Алексей Бахарев
Автор

Понравился материал?