Наталья Наниева: «Потёки, кракелюры и ржавчина интереснее ровно покрашенной стены»

ЛЮДИ
Открываешь увесистый конверт — и видишь маленькие вырезанные копии петербургских домов. А ещё деревья, гаражи, трансформаторные будки и старые автомобили. За несколько минут на столе вырастает слегка пахнущий копчёностями «непарадный» кусочек Города на Неве. Новый, уже третий набор диорамы «Тот самый Петербург» выпустила художница Наталья Наниева. Мы обсудили с создательницей конструктора реальные прототипы игрушечных домов, историю паблика «Старинные игрушки» и львов в жизни автора.
О чём новый набор домиков? Где в Петербурге можно найти дома, попавшие в ваши старые и новые диорамы?

Прототипы всегда есть, и они часто в пешей доступности. Хотя это и моя вольная интерпретация. Основной дом нового набора — это дом Дворжака, угол Крюкова и Фонтанки. Сейчас он затянут сеткой — и в наборе тоже с сеткой. Правда, трамвай, который есть в комплекте, там никогда не ходил. Но у меня и нет задачи полной аутентичности, «Тот самый Петербург» — это собирательный образ.

Вы как-то говорили, что первый набор диорамы — это 1990-е, второй — больше нулевые. Получается, третий будет 2010-е?

Нет, не думаю. Они все могут быть отнесены к современности, хотя, может, и ближе к 1990-м. Если позже, это надо будет делать современные граффити, пластиковые окна, так что мне проще уходить в такую «балабановщину». Пожалуй, это самое понятное определение того, что я делаю. Кстати, когда я делала опрос среди своих подписчиков насчёт деталей нового набора, самым популярным (около 60%) стал грузовой трамвай из первого «Брата».

И вы сделали грузовой?

Нет, я сделала пассажирский. Но интересно, что тут важнее оказались не личные воспоминания, а образ из «Брата». Хотя, скорее всего, я выпущу грузовой трамвай как дополнительную деталь, которую можно будет заменять при желании.

Третий «Тот самый Петербург» — последний или будут и ещё?

Cейчас у меня должна была выйти Мариинка. В театре заинтересовались тем, что я делаю, и захотели что-то похожее. И я настолько углубилась в эту работу: лепнина, тяги, пилястры... Идея была такая, чтобы за фасадом были открывающиеся внутренности — интерьер в разрезе. Чтобы, когда вынимаешь детальки, можно было дойти до головинского занавеса. Но работа затянулась, и в итоге Мариинка выйдет следующей.

Ваши конструкторы — больше для взрослых или для детей? Или для ностальгирующих эмигрантов? Кто их чаще приобретает?

Для детей покупают, но гораздо реже. Например, приходят и говорят: у меня ребёнок снимает мультики, ходит в анимационную студию. И набор — это очень прикольная получается локация, чтобы там всякие человечки бегали. Вот и берут как декорацию. Ещё бывает, что покупают машинки отдельным набором, говорят: мы завтра летим с ребёнком на самолёте, 5-летнего мальчика нужно чем-то занять — и берут, чтобы он в самолёте покрутил эти машинки. А чаще приобретают взрослые — как сувенир, но я надеюсь, что с глубиной, не «для галочки». Как бы покупают свои эмоции, воспоминания, ностальгические переживания.
Сколько наборов всех трёх вариантов уже реализовано? Сколько предзаказов пришло на третий?

Наверное, всего сделано тысячи полторы. Ещё ограниченным тиражом мы отдельно выпустили советские машинки — около ста наборов. Третий набор по предзаказам уже приобрели несколько десятков человек. Хотя они его даже не видели! Получается, у меня есть какой-то кредит доверия. Думаю, третий «Тот самый Петербург» всего будет сделан раз пятьсот, не меньше. Надеюсь, он тоже станет популярным.

Вы бы определили стиль ваших работ как бидермайер?

Сами диорамы пошли из Германии XVIII века, известным мастером был Мартин Энгельбрехт — гравер раскрашивал свою офорты и первым начал массово продавать и популяризировать диорамы: катание с горок, городские пейзажи, сцены в бане. Их детали не переставлялись, была чёткая последовательность. Потом появился раёк... Сначала я очень долго изучала всю эту информацию, но не как профессионал, а просто накапливала её — вот в итоге это и вылилось в такой проект.

А помимо диорам, какие ещё игрушки планируете выпускать?

О, идей у меня миллион. Будь у меня большая команда воплотителей моих идей, мы бы уже делали, например, плоские аналоги механических богородских игрушек. Все знают медведя с мужиком на планке, которые что-то рубят, — а по этому образцу можно было бы делать сюжеты для «Того самого Петербурга». Например, мужики, чокающиеся пивом.

Три ваших любимых места в «непарадном» Петербурге.

Недавно меня поразили дворы в Тучковом переулке, тоже такие места Балабанова. По мере того, как я набираю материал, ищу красивые пристройки и дворы-колодцы, мне привычно ходить по всяким закоулкам, но тут даже физически было неловко, я немного побаивалась. Очень люблю нашу потрясающую Коломну — тут не надо далеко ходить, чтобы найти прототип для моего пейзажа. А ещё мне очень нравятся фактурные и живописные места в районе Курляндской улицы, это уже ближе к Обводному.
Расскажите про вашего супруга. Он ведь тоже художник? Я видел в Инстаграме, что он занимается скульптурами львов...

Муж — архитектор, мы вместе учились в Академии художеств, он постарше на пару лет. Львы же тоже — петербургская тема. Его проекту уже лет десять. Сначала мы возили мрамор из Китая: камины, львов, пристенные фонтаны. А потом силами наших мастеров доделывали их до художественного уровня — например, наши львы из натурального мрамора стоят в монастыре в Алатыре. Львов из известняка мы делали для тверской усадьбы князей Куракиных Степановское-Волосово — один меценат восстановил её буквально из руин. Кто-то украшает рестораны, кто-то ставит львов в квартиру. Правда, сейчас мы отошли от натурального мрамора, от каминов, остались только львы из литьевого камня. А ещё у нас так получилось, что муж — Львович, и наш старший сын — тоже Лев. Всё сошлось!

Не все знают, что вы создательница и админ популярного паблика «ВКонтакте» «Старинные игрушки». Как пришла идея сделать такое сообщество?

Ещё когда я была в первом декрете, у меня была группа про сундуки. Но довольно быстро я поняла, что это слишком вымученная история — энтузиазм ушёл. И когда я искала про сундуки, наткнулась на иностранные аукционы, где продавались старые игрушки. Порой даже без описания. Но это были игрушки, которых я вообще никогда не видела! Так и сделала группу «Старинные игрушки», чтобы просто перекидывать туда то, что меня заинтересовало. Пожалуй, это было для меня оправдание проведения моего времени в Интернете — мол, подождите, я в паблик новость кину! Постепенно я начала покупать книжки про эти игрушки и накапливать англоязычные сайты с информацией, которой тогда не было у нас. Эти материалы интересны мне и сейчас — спустя семь лет восхищаюсь темой по-прежнему.

Расскажите про другие игрушки, которые вы делаете, помимо домиков. Они все плоские и тиражные?

Несколько лет назад я ещё работала с интерьерами, а увлечение старинными игрушками шло параллельно. И в какой-то момент уже нельзя было ничего не делать — я нарисовала эскиз для тубыкалейдоскопа, и в мастерской друзей мы выпустили небольшой тираж. Потом я придумала новую работу — интерьерные вешалки. Потому что, став мамой, я столкнулась с тем, что, например, красивое платье после фотосессии девочке не хочется убирать в шкаф, оно вполне может висеть над кроваткой и быть украшением интерьера. Такой тип вешалок существовал и раньше, а я создала для них четыре типа рисунков: сова, кошечка, зайчик и мопс. И после ещё сделала серию с цирковыми дергунчиками.
А у вас никогда не было мысли изготавливать также авторские игрушки в единственном экземпляре? Скажем, куклы?

Нет, я как художник хочу делать именно тиражные вещи. Один раз нарисовать — и воспроизводить. От того, что она тиражная, игрушка становится более доступная по цене и является более утилитарным предметом. Ещё когда я поступала на книжную графику в Академию художеств, уже тогда у меня это было базовое понимание, что я хочу делать тираж, а не просто картинку на стену.

Вы коллекционируете старинные игрушки?

У меня нет такой цели и специально я эту возможность не ищу. Но игрушки какого-то типа я бы с удовольствием приобретала. Точно не куклы. Однозначно бы меня осчастливил старинный бумажный театр, например.

Хотели бы вы свой музей или авторскую галерею?

Я очень хотела бы, чтобы у меня появился свой маленький магазинчик в Коломне. Для него можно было бы сделать мои игрушки большими, чтобы они служили там декорациями и создавали особую атмосферу. Я сейчас легко представляю, как это можно было бы организовать. Но пока это просто мечты.
Вопрос не только художнице, но и маме двоих детей: почему в России такие аляповатые детские площадки? Навскидку вспомню лишь одно приятное исключение — в Новой Голландии.

Да, Новая Голландия вообще безупречна. А тема мне очень близка: когда я начинала делать игрушки, часто представляла, как можно красиво сделать витрину в магазине. Интерактивную — поставить движок, чтобы у плоских фигур ручки-ножки шевелились. И думала, как мало сейчас в городе красивых витрин типа шемякинской для Елисеевского магазина — буквально пересчитать по пальцам. То же и с детскими площадками...

То есть если сейчас к вам придёт муниципал и скажет: вот вам бюджет, сделайте нам, пожалуйста, красивую детскую площадку, — вы согласитесь?

Боюсь, то, что я представляю, пока не очень связано с функциональностью и практичностью. Вот, скажем, пространство на Карповке крутое. А у меня чисто визуальное — скорее от меня бы это была очень тематическая площадка, а не обычная уличная локация. Не скажу, что прямо сейчас готова бы была за это взяться, но потенциально мне это очень интересно.

Возможно ли возрождение профессии мастера детских игрушек? Или авторские куклы теперь — только для богатых, а остальным — пластмассовые поп-ит и симпл-димпл?

И сейчас есть мастерские, которые делают тонкие, красивые вещи, порой недорогие. Но это параллельный мир, они не пересекутся. В моём детстве у девочки могло быть три куклы: с двух лет — и пока ты играешь в куклы. А сейчас можно покупать куклу каждый месяц, они легко ломаются, их легко купить. Может, это и не плохо.

Вы уже двадцать лет живёте в Петербурге. Как он изменился за это время? Что стало лучше, а что хуже?

Когда я только приехала в город, как раз готовились к его 300-летию. Многие здания отреставрировали буквально за год, и тогда казалось, что вот-вот всё будет блистать. В ту пору я думала, что я могла бы стать чуть-чуть летописцем уходящей натуры облезлости и строительных сеток. А сейчас смотрю — да нет, три года назад покрасили — и сейчас оно снова в таком же облезло-живописном виде, закрашенное прямоугольниками и квадратиками. Эти квадратики мне очень даже нравятся. Город — живой организм, который где-то обновляется, а где-то устаревает, и это прекрасно. Эстетически мне приятно смотреть на потёки, кракелюры и ржавчину — в этом есть интерес, в отличие от ровно покрашенной стены. Но моя парадная мне больше нравится сейчас, когда она отремонтирована.

Вы всегда хотели жить именно в петербургской Коломне или это вышло случайно?

Когда я работала над дипломом, мы год жили на углу Труда и Галерной — только тогда я первый раз познакомилась с этим уголком Петербурга поближе. Несмотря на то, что до этого семь лет жила на Ваське. Сейчас я бы выбирала из трёх мест: Васильевский, Коломна и район «Чернышевской» где-нибудь на Моховой. Мне нравится близость к Фонтанке, Марсову полю, Летнему саду — где сразу много воды и воздуха. Вот на Петроградке мне как-то тесно. На Советских, где мы тоже жили, много всего красивого, но сегодня выбирать их я бы не стала.

По профессии вы книжный иллюстратор. Больше не будете возвращаться к этой деятельности?

Нет. То, что я нашла для себя — плоское, тиражное, деревянное направление. Я максимально осознанно подошла к тому, что я хочу, сузила и более точно определила, что мне нужно делать. Даже если бы у меня никто ничего не покупал, я делала бы то же самое. Собственно, поначалу так и было, несколько лет. Помню, как-то участвовала в одной ярмарке и еле-еле отбила участие по скидке. За день у меня могли купить одного дергунчика, но у меня не было ощущения, что я занимаюсь чем-то не своим.
Допустим, вы выиграли грант в 1 млн рублей. На что потратите? Выпустите дополнительный тираж «Того самого Петербурга» или начнёте новые проекты?

Я углубляла бы это направление. Возможно, реализовала бы свою мечту о маленьком магазинчике. И конечно, это было бы развитие и расширение нашего производства — например, я хочу свои станки для УФ-печати, чтобы не зависеть от типографии. То же и с лазером — мы вырезаем на производстве у друзей, а лучше бы собственный станок был у меня. И у меня ещё очень много идей — например, в диораму хочется ввести персонажей. Для этой масштабности они вышли бы слишком маленькие — возможно, новые проекты будут интерьерными, как если бы мы могли войти внутрь этих домов. Может, это будут советские и постсоветские коммуналки.

Взрослые, которые играют в игрушки, — не доиграли в них в детстве или это нормально? Откуда такая мода на кидалтов?

Мне кажется, это прекрасно! Это такое поощрение своего внутреннего ребёнка, интереса, отключение серьёзности и напряжённости. В XXI веке мы уже не должны с утра до ночи работать на заводах и фабриках. Хорошо, если это такая грань жизни, которая не захватывает всего человека и не подменяет ему все остальные сферы. Есть же одержимые, например, танчиками... А в спокойном ключе — это очень позитивно.
Фотограф Арина Горшенина

Читайте на «Скамейке» интервью с художником Александром Горыниным, который сам благоустраивает набережную Пряжки.

Подписывайтесь на «Скамейку» в соцсетях:

Дмитрий Витушкин
Автор
специально для «Скамейки»

Понравился материал?