Палеонтолог не может без мата, а искусствовед видит Волан-де-Морта: реакция научного сообщества на поправки к закону «Об образовании»

ЛЮДИ
«Не могу матом, а хочется», «Волан-де-Морт среди нас», «Вокруг одни контролёры» — вот далеко не полный набор неформальных откликов петербургских учёных и педагогов на поправки к закону «Об образовании», принятые 16 марта.
Новый «Закон о просветительской деятельности» предполагает избавление от пропаганды межнациональной розни и других опасных «учений». Несмотря на это, многие видят в нём препятствия для свободного просвещения — Президиум Российской академии наук (РАН) даже официально просил Госдуму отозвать законопроект. Правда, некоторые из академиков, нашли в законе плюсы.

Для чего нужен новый закон и как работать в новых условиях — поговорили об этом с учёными, просветителями и педагогами разных направлений. Важно: наши собеседники говорили от своего лица, а не от организаций, к которым имеют отношение. Всё это — их частное мнение, на которое они имеют совершенно законное право.

Павел Скучас, палеонтолог, доктор биологических наук, доцент СПбГУ

«Не могу тут изъясняться матом, а очень, ёпрст, хочется», — так отреагировал на грядущие изменения в законодательстве известный петербургский исследователь и педагог на своей странице «Вконтакте». В интервью мы предложили Павлу Петровичу не сдерживать себя — если что, «запикаем» — но учёный предпочёл говорить корректно и по существу:
Я, наверное, присоединюсь к большинству учёных, которые высказались про этот закон. В нём абсолютно нечётко прописано, что такое просветительская деятельность. Непонятно, о чём закон, для чего он нужен. Он избыточен, потому что всё, что там прописано, можно обнаружить и в других частях законодательства. Запрет на разжигание межнациональной розни, например, есть и в других законах. Для чего этот запрет в законе об образовании — абсолютно непонятно. Я, наверное, соглашусь с Алексеем Водовозовым, известным популяризатором, медиком, что именно сейчас, когда закон прошёл все чтения в Госдуме, надо писать письма в Комитет Совета федерации по науке. И, может быть, на этом уровне, на уровне Совета федерации, этот закон будет отменён. Если же он дойдёт до реальности, он будет абсолютно нежизнеспособен и самое неприятное, что нам опять придётся искать лазейки. У нас столько требований и так в последнее время во всех сферах жизни учёного и педагога. И вот опять придётся что-то выдумывать.

Да, если ты работаешь в университете, наверное, университет придумает образовательную программу, в которой будут прописаны встречи с учёными, лекторами. Это опять же лазейка — если внести приезд и лекции учёных в образовательную программу, проводить их будет возможно. Но ведь на это всем придётся тратить своё время, и многие просто не захотят этим заниматься. Если мне в будущем надо будет тратить время на то, чтобы оформлять кучу бумажек, чтобы читать лекции вне университета, вне образовательных программ, или для того, чтобы иностранные коллеги приехали и прочли общественную, общую лекцию — я этого делать просто не буду, как и многие мои коллеги. Потому что время — это, наверное, сейчас главный дефицит.

Будем надеяться, что при определённом подходе этот закон всё-таки «снимут». У нас остался последний шанс этого избежать. Но дело ещё в том, что авторитет научного сообщества у нас отсутствует в принципе. Президиум Академии наук обращался в Госдуму, чтобы этот закон сняли. Его не сняли — вообще проигнорировали запрос. Получается, экспертное сообщество учёных никому не нужно. Это, конечно, добавляет сложностей в современную научную среду, в среду образования, среду популяризаторов. И, мне кажется, принятие этого закона — это такой некий кирпичик, очередной. Что будет дальше никто не знает, но никто не ждёт ничего хорошего. Но будем надеяться на лучшее.

Алексей Гусев, кинокритик, педагог

Пожалуй, один из главных специалистов в области киноискусства, читающий лекции о кино как на государственных, так и на независимых петербургских площадках, Алексей Гусев похвалил законотворцев. С его точки зрения, они устроили нам проверку на готовность защищать здравый смысл:
Чем обернётся на практике принятый ныне закон о просветительской деятельности — гадать трудно, слишком уж в разных целях принимают в современной России законы, порою в весьма далёких от «прямого назначения». Он может породить груду казённой и лживой бюрократической отчётности, которая будет где-нибудь складироваться непрочитанная либо прочитанная людьми, специально для этого нанятыми под выделенные бюджетные зарплаты. Он может стать ресурсом давления (не столько лично на лекторов, сколько на институции, предоставляющие площадки), в нужный момент приводимым в действие: трюк, широко распространённый в нашем Отечестве под названием «избирательного правоприменения». Он может быть использован напрямую, в полную силу, и тогда последствия будут настолько разрушительны, что их и представить боязно.

А может оказаться страшилкой-пустышкой, думским троллингом, очередным актом мониторинга народного согласия-на-что-угодно. Варианты эти столь разнообразны не только потому, что мы не очень представляем (одни по скудости воображения, другие по брезгливости), что творится в мозгах народных избранников, но и потому, что, скорее всего, они сами ещё не решили, к чему склоняться: будут смотреть «по обстоятельствам». А потому, сколь бы сомнительной ни казалась иным перспектива наиболее устрашающая, при которой закон этот будет выполняться исправно и неукоснительно, — это вовсе не значит, что шуметь не стоит труда. Как раз очень даже стоит, ибо в том числе и от этого шума будет зависеть, станет этот закон очередным репрессивным инструментом или будет спущен на тормозах. Он настолько противоречит здравому смыслу, что хорош уже как проверка — насколько мы всё ещё готовы защищать здравый смысл.
Студенты называют доцента Покровского «наставником мечты» — на одноимённую премию его номинировали ученики с формулировкой «за преданность преподаванию, любовь к науке и отзывчивое отношение к своим студентам». Но вот к новому закону Дмитрий Александрович не спешит проявить любви или отзывчивости. Скорее, наоборот:
Ну что сказать — очередная попытка чиновников контролировать то, что им непонятно. Не в силах определить где действительно творится наука, а где шарлатанство и вредная ересь (то, что вынесено в заголовок — пропаганда розни и т.п.), и при этом не доверяя научному сообществу в целом, «левиафан» забирает себе право решать, что теперь будет «правильной» точкой зрения.
К чему это приведёт? Ни один нормальный ученый не будет на это обращать внимания, и закон станет механизмом, с помощью которого учёного можно «прижать» в случае чего.

Представьте, что учёный вдруг начнет рассказывать о причинах и последствиях той самой розни и еще приводить примеры, которые для этого используются националистами. Любой недруг тут же сможет этим воспользоваться, чтобы накатать донос о нарушении закона. Научные и учебные государственные организации во избежание подобных эксцессов захлестнёт волна формалистики с попыткой точно определить, что «можно», а что «нельзя». Как следствие — выхолащивание научного знания: передаваться будут только «безопасные», старые и никому уже не нужные и неинтересные «открытия». Ведь всё самое новое, интересное и прорывное —всегда на переднем крае, всегда на грани.

Александр Запесоцкий, академик Российской академии наук, ректор СПбГУП

Старейший действующий ректор российского ВУЗа (с 1991 года) Александр Сергеевич Запесоцкий посетовал на дезинформаторов, которые «пугают граждан» и предупредил об агентах запада в академии наук:
Моё мнение заключается в том, что, в принципе, закон этот нужен. Я в нём не вижу ничего вредного для страны, для людей, для граждан, для детей и так далее. Дело в том, что просветительская деятельность как таковая — это та часть общественной жизни, которая, безусловно, должна конкретно регулироваться государством. Это совершенно очевидно, потому что эта область насыщена огромным количеством шарлатанов, и в этой области в последнее время под видом просветительства ведётся активная пропаганда, нацеленная на разрушение нашего государственного строя. У нас, конечно, бывает много примеров и глупых действий чиновников, и чрезмерного вмешательства государства. Но это не причина не контролировать эту сферу. Я читал сами поправки и не вижу в них ничего ущербного для настоящих просветителей, для квалифицированных людей.

Почему закон «прошёл» так трудно? Потому что против него велась целенаправленная работа людьми, которых я бы не постеснялся назвать агентами влияния Запада. Эти люди распространяли дезинформацию о данном законе. Они пугали граждан. Было вброшено несколько конкретных тезисов, что, например, будут требовать согласований с начальством текстов лекций, что будет цензура и так далее, и так далее. Это не соответствует действительности.

Будучи членом Российской академии наук, я не могу не выразить своё сожаление в связи с тем, что Российская академия наук силами своих отдельных членов поучаствовала в этой дезинформирующей деятельности. В Российской академии наук есть агенты влияния Запада, безусловно, и эти люди, пренебрегая демократическими нормами в условиях пандемии, когда заседания ведутся дистанционно, приняли некоторые меры, чтобы у Президиума академии создалось превратное впечатление о характере перемен, которые грядут в связи с введением этого закона. В общем, чисто техническими уловками протащили решение Президиума, с которым я, например, как член академии не согласен. Короче говоря, само прохождение закона показало, что сопротивляются ему определённые силы, которые я бы назвал деструктивными.

В то же время испытывать сегодня опасения по части применения чиновниками этого закона у нас меньше оснований, чем раньше. Потому что отредактированный в последнее время состав правительства под руководством Мишустина демонстрирует серьёзную, взвешенную работу по целому ряду различных направлений. Если учесть, что реализация закона возложена на правительство Мишустина, лично у меня нет сомнений, что с реализацией закона в целом всё будет нормально

Анастасия Федорова, старший преподаватель СПбГИКиТ, драматург

Кажется важным «приглашать к трибуне» представителей не только разных наук, но и поколений. Молодому педагогу-миллениалу новый закон показался «славным на первый взгляд», а ещё напомнил серию книг о Гарри Поттере:
На первый взгляд может показаться, что это славная инициатива, раз уж она направлена против разжигания розни — всякой разной. Но поводом для её возникновения послужили подозрения об иностранных вмешательствах в дела России, притом во всех сферах сразу, включая образование. Не разжигает ли как раз такое отношение некоторую рознь?

Но это ладно. Не ладно то, что по всякому удобному случаю можно будет воскликнуть: «А этот педагог рассказывал неправильную версию истории, не ту, которая нравится всем сейчас». И обучение приостановится, если не закончится вовсе. И, конечно, я предсказываю тьму ненужных бумаг, проверок, проверяющих.

В общем, как и в великом произведении «Гарри Поттер и Орден Феникса», министерство магии вмешивается в дела школы вместо того, чтобы признать — лорд Волан-де-Морт среди нас и вряд ли он иностранный агент.

Марина Шишкина, журналист, общественный деятель, руководитель Санкт-Петербургского регионального отделения партии «Справедливая Россия», экс-декан факультета журналистики СПбГУ

Напоследок обратились к человеку, имеющему непосредственное отношение не только к образованию, но и государству — депутату Законодательного собрания Петербурга V созыва Марине Шишкиной, которая опасается, что скоро в России останется только одна профессия — контролёр:
Я с большой грустью смотрю на все эти поправки. Дело в том, что система образования и просвещения и так забюрократизирована и зарегламентирована до невозможности. Но есть такой принцип, что знание в неволе не размножается. А сейчас это знание, эту просветительскую деятельность пытается кто-то загнать, непонятно для чего, в какие-то жёсткие бюрократические и контрольные рамки. Для чего? Кого и от кого мы бережём? Я думаю, это сделано для того, чтобы в очередной раз, якобы, ввести какой-то контроль или цензуру над тем, что планируется преподавать.

Вот я человек, который много лет работал в ВУЗе, я считаю, что, чем более свободен преподаватель, профессор, лектор, чем больше он вкладывает своего, прочувствованного, личного, тем это лучше для студента, для абитуриента или для школьника. Поэтому печально мне, что так делается. Теперь, я так понимаю, будут у правительства какие-то подзаконные акты, где будет придумано, кто и что должен контролировать. У нас вся страна уже контролёры. Работать скоро некому останется
Для обложки статьи использован стоп-кадр с Алексеем Гусевым из лекции о фильме «Скорбящая» Жана Гремийона цикла «Невиданное кино» в книжном магазине «Порядок слов»

Подписывайтесь на «Скамейку» в соцсетях:

Глеб Колондо
Автор
Драматург, журналист, энтомо-культуролог, лененист

Понравился материал?