«Кто-то после локдауна просто не открылся»: как коронавирус ударил по маленьким клубам и организаторам Петербурга

ГОРОД
Мы много читали о том, как больно пандемия ударила по сфере развлечений: концерты и фестивали до сих пор отменяются и переносятся, организаторы несут убытки, а артисты могут месяцами сидеть без работы. Но чаще всего подобное слышится из уст либо известных музыкантов, либо опытнейших организаторов. И при этом мы почти ничего не знаем о том, как коронавирусные реалии переносят локальные организаторы, чьи мероприятия проходят в клубах-подвалах и едва ли могут похвастаться крупными сборами.
О том, как изменилась их профессиональная и творческая жизнь, «Скамейке» рассказал Артур Коньков — поэт, музыкант и организатор «Литературной гостиной», и Ольга Шевченко — управляющая барами Parabellum и Pianobar Niko.

Про этапы пандемии

— Артур, ты уже много лет занимаешься организацией довольно локальных мероприятий. Расскажи, как ты сам и твои проекты выживают в пандемию и насколько все стало сложнее?

Артур Коньков:
Нужно понимать, что пандемия коронавируса идет у нас уже полтора года. Я бы разделил ее на три этапа: сначала у нас была весна, когда был полный локдаун и ничего не происходило. Это было очень плохо по понятным причинам, и у меня часть партнеров после этого просто «умерла» — то есть заведения закрылись и больше не открылись.

Второй этап пандемии — это, насколько я помню, с января по конец февраля. Там тоже было очень тяжело, но с точки зрения законодательства было все-таки попроще — общепиту можно было работать хотя бы до 23:00. Для самих заведений это было все еще очень больно, но для мероприятий в целом нормально. Они и так заканчиваются примерно в это время. Так что на этом этапе мои проекты не сильно страдали от запретов, но страдали от самого коронавируса: люди все равно болели, другие боялись заболеть. Аудитории было меньше.

А сейчас мы наблюдаем третий этап — очень высокая заболеваемость и люди опять опасаются ходить на мероприятия, хотя уже и не так сильно боятся, как раньше. Но народу ходит меньше значительно.

А между этими тремя этапами были промежутки, когда все было хорошо, также как до локдауна. Могу сказать, что влияет не сама пандемия, а пики заболеваемости.

Когда в Петербурге заболевают по полторы тысячи человек и выше, это сразу сказывается: болеют артисты, болеют зрители, часть не болеет, но боится. А когда заболеваемость откатывается до тысячи человек в день — все возвращается на круги своя. Я в такие дни даже перестаю следить за статистикой, потому что появляется ощущение, что наладилась нормальная жизнь.

— Ольга, а как вы пережили пандемию, что вас спасало в критические моменты?

Ольга Шевченко:
Когда случился локдаун, у нас просто исчезли все доходы. Мы тогда опросили сотрудников, 90% из них честно признались, что им не на что жить. Ситуация была настолько критичной, что некоторые наши сотрудники буквально переехали жить в бар — им нечем было платить за жилье.

Нас спасла доставка, хотя мы к ней не были готовы чисто технически. Но люди, которые знают нас, все понимали и все равно заказывали нашу доставку, чтобы поддержать.

Также мы организовали продажу сертификатов, обещая клиентам, что до Нового года они точно смогут прийти к нам и «обналичить» их. Все деньги с продаж сертификатов мы распределяли между сотрудниками. Так вот, многие, кто купил сертификаты, так и не пришли их обналичить, говоря, мол, мы купили, чтобы вас поддержать. И от этого на глаза наворачиваются слезы благодарности.

Про деньги

— Насколько остро в эти периоды перед вами вставал финансовый вопрос?

А.К.: С заработком все просто. Заболевает артист, отменяется концерт, ты судорожно начинаешь искать что-то другое (мероприятие или других артистов). Если находишь, то за 2-3 дня все на коленке организуешь, но в любом случае теряешь в заработке. Про зрителей я уже выше сказал — чем выше заболеваемость в городе, тем меньше людей приходит в бары, меньше бар получает денег. Прямая зависимость.

Из-за пандемии стало сложно прогнозировать результаты мероприятия — на поэта, на которого до коронавируса приходили около 100 человек, в период ковида приходило 20. И наоборот — какой-нибудь не особо известный автор «выстреливал» и собирал полный зал.

Если говорить про сами площадки и договоренности с ними, то кто-то сейчас даже готов платить больше, чтобы к нему в заведение привели хотя бы 30-40 человек. А кто-то начинает выдвигать более жесткие условия, потому что уже не очень хочет делиться с организаторами деньгами так, как было до пандемии.

Однако в целом каких-то радикальных перемен на этом рынке нет. Условия из года в год менялись и до коронавируса.

О.Ш.: Сейчас ситуация лучше не становится. Так как заведения долгое время пытались не закрыться, влезали в долги, брали кредиты, то сейчас все еще очень сложно. К тому же, выросли цены на продукты, а у людей в целом стало меньше денег, так как из-за пандемии многие теряли работы.

То есть цены выросли, а обороты снизились — люди меньше ходят в бары, меньше тратят денег. Они пересмотрели свои траты, остепенились, можно сказать.

Про клубы и бары

— Ты упоминал партнеров, которые «умерли» из-за локдауна.

А.К.: Да, самих площадок стало меньше. Многие закрылись за эти полтора года, и я думаю, еще кто-то закроется. Если до пандемии ко мне приходил артист и говорил, что хочет сольный концерт, а я ему предлагал 10-15 вариантов (клубов для выступления), то теперь реальный список сводится к 3-4 вариантам.

Про «секретные концерты»

— Ты ведь наверняка в курсе, что даже в период локдауна были организаторы, которые подпольно проводили какие-то секретные мероприятия, несмотря на запреты?

А.К.: Да, такое было, я знаю людей, которые такие мероприятия проводили, и я их не осуждаю. Но я не проводил.
Я поясню. Что такое провести мероприятие во время локдауна? Это примерно 30-50 человек. Больше не пришло бы, больше собрать было нереально. То есть это очень маленькие деньги на фоне очень больших рисков.

Почему организаторы это делали? Чтобы не умереть. Те люди и те заведения, которые это делали, сейчас живы и даже умудрились сохранить штат сотрудников.

Меня очень возмущало, когда я читал в новостях о каком-то закрытом мероприятии, а люди в комментариях писали, мол, вот коммерсанты сволочи, лишь бы денег в карманы набить! Но ведь в то время речь была не про «набить денег» и даже не про прибыль. Речь была о том, чтобы хотя бы покушать!

Просто представь: у тебя есть заведение, которое закрыто на 4 месяца. Хорошо, если арендодатель идет на уступки (такие были), но у кого-то никаких уступок не было. А еще у тебя сидят сотрудники, которые имеют ипотеки, кредиты, им есть нечего. 4 месяца нечего есть. Поэтому кто-то на закрытые мероприятия и решался.

Да, можно было работать навынос. Но посмотрите, сколько заведений в Петербурге. Нет столько ртов у нас в городе, сколько заведений, которые работали навынос. При этом была поддержка от постоянных клиентов. Я, например, никогда не брал еду в тех заведениях, где организую мероприятия, но в локдаун брал, чтобы поддержать ребят. И куча людей так делала, у которых тоже не было денег, но как-то мелкими подачками друг другу спасали жизни.

О.Ш.: В локдаун мы проводили онлайн-концерты. В клубе были только музыканты и обслуживающий персонал — звукорежиссер, оператор. Каким-то музыкантам это помогло, потому что им приходили донаты во время стримов.

Про ответственность

А.К.: Хочу еще вернуться к предыдущему высказыванию. Я говорил про мероприятия, где собирается 30-50 человек. Это по посещаемости как вагон метро, который едет от конечной до конечной, причем даже не в час пик.

Только в вагоне метро у тебя куда больше шансов заразиться.
Ответственность людей на таких мероприятиях — на высочайшем уровне. Сейчас вот уже давно нет никакого локдауна, но я, когда пишу поэтам или музыкантам по поводу участия в мероприятиях, спрашиваю, хочешь выступить или нет? И если кто-нибудь чувствует недомогание, он честно отвечает: «Нет, братан, у меня чуть-чуть насморк, я не знаю, что это такое, наверное, не приду на всякий случай».

Мне кажется, заразиться коронавирусом на культурном мероприятии на самом деле очень сложно потому, что все осознают ответственность.

Про поддержку

О.Ш.: В период локдауна мы готовили для благотворительной организации «Ночлежка». Они сами обратились к нам и предложили деньги за то, что мы ежедневно будем их кормить. Но это все еще была история не про заработок, а про то, чтобы выжить.

Также мы готовили для врачей Мариинской больницы. Это было после того, как мы начали готовить «Ночлежке». Мне в соцсетях написала девушка, которая рассказала, что у нее сестра работает в Мариинской больнице, а там с питанием не все ладно. И если в обычной жизни на это можно было закрыть глаза, то в условиях красной зоны это уже значительно важнее, так как работы у врачей не только много, она еще и очень тяжелая.

Мы с поваром рассчитали, что стоимость одного обеда будет примерно 250 рублей. Изначально речь шла о 10 обедах, но мы решили опубликовать призывы в соцсетях, чтобы люди, желающие поддержать врачей, присылали деньги им на обеды. Донаты были, мы приготовили первую партию обедов, упаковали и отправили.

После каждой поездки мы публиковали в соцсетях фотоотчет. Люди продолжали отправлять деньги, и благодаря этому мы увеличили количество обедов сначала до 15, а потом и до 20.

В один из дней я села традиционно считать присланные людьми деньги и обнаружила очень много донатов на большие суммы — по 3-5 тысяч рублей. Я поняла, что денег на обеды врачей до конца месяца точно хватит и даже еще останется.

Мы стали думать, как их лучше потратить, и приняли решение увеличить количество обедов до 35 штук. Вообще там хватало и на 40, но 35 порций были пределом наших мощностей — параллельно мы продолжали готовить «Ночлежке».

Откуда пришли такие крупные донаты? Полагаю, после публикации поста в блоге Леонида Каганова (литератор, член союза писателей России) — он знал меня и накануне мы очень подробно обо всем разговаривали. Он написал о том, что наш бар готовит для врачей в своем блоге, и, видимо, его читатели решили нас поддержать.

Мы готовили для Мариинки полтора месяца, и за это время наш повар ни разу не повторила меню, разве только отдельные блюда.

Вывод такой: локдаун люди смогли пережить, потому что были вместе, потому что помогали друг другу.

Про смерть «Литературной гостиной»

— Когда мы договаривались об этой беседе, ты мне сказал, что удивлен, что «Литературная гостиная» вообще выжила. Поясни, почему?

А.К.: «Литературная гостиная» отлично живет почти пять лет, каждый вторник у нас выступают порядка 30 поэтов, но в период локдауна она действительно могла умереть именно из-за своего формата.

Каждую неделю много людей приходят к нам читать стихи. Естественно, за такое долгое время у них выстраиваются какие-то социальные связи. Для многих это уже не просто досуг, а, как бы пафосно не звучало, элемент жизни.

Даже без всяких локдаунов, если человек выпадает из этого движения хотя бы на пару месяцев, то его обратно на постоянной основе затащить очень сложно. Потому что приходят люди, знакомятся, дружат, общаются — это уже не только про стихи, это про атмосферу, и если ты выпал, то можешь просто про это забыть.
А теперь представь: такой проект берет и закрывается на 4 месяца. Это как студенту учиться весь семестр, потом резко забыть про учебу на долгое время, а потом внезапно захотеть все нагнать.

Мы сделали, как мне кажется, очень мудрый ход — мы на период локдауна ушли в Интернет. На протяжении месяцев мы стримили каждый день — поэты читали стихи, музыканты исполняли песни, общались с аудиторией. Так мы показывали, что мы есть, что мы существуем, мол, не забывайте про нас, скоро все закончится и мы вернемся в бар.

Думаю, это сыграло важную роль, потому что когда мы и правда вернулись в бар, пришло сразу очень много людей, в том числе и новых, которые узнали о «Литературной гостиной» благодаря стримам. И я очень благодарен своим резидентам, гостям и подписчикам, что они это вывезли, потому что, повторюсь, у меня есть масса коллег-организаторов, о которых я после локдауна не знаю ничего.

А мы очень дружные и нам повезло.

— Ольга, а в чем ваш секрет?

О.Ш.: Что до нас, то нужно выразить слова благодарности нашему арендодателю Александру, который на время локдауна освободил нас от уплаты аренды. Мы платили только коммуналку. Разумеется, когда локдаун кончился, мы получили код и смогли продолжить работу, плата за аренду вернулась, но если бы наш арендодатель этого доброго жеста не сделал, мы бы закрылись.

Подписывайтесь на «Скамейку» в соцсетях:

Алексей Нимандов
Автор

Понравился материал?